Halverith is built into the south face of a hill that is steep enough to throw a long shadow. The houses on the lowest terrace get seven hours of direct sun in summer. The houses on the uppermost terrace get two. Halverithians consider this difference to be the central political fact of their lives, and almost the only one. Their elections, when they hold them, are about light.

Every house has two halves. One is built into the slope, with a window and a door, and is for living; one is dug behind it, into the hillside, and is for thinking. The thinking-room is darker by construction. There is no fireplace in it. There is a chair and a lamp and, sometimes, a shelf. Halverithians who are sad spend most of their hours in the thinking-room; Halverithians who are happy spend most of their hours in the front; the wise alternate hourly, and the elderly stop drawing the distinction.

I lived a winter there. I will say only that my thinking-room was on the upper terrace, that the lamp threw a soft brown light onto a wall that had been whitewashed once and not since, and that I did some of the best thinking of my life by candle, against that wall.

Хальверит обстроен на южном склоне холма, столь крутого, что тень его ложится далеко. Дома на нижней террасе берут летом по семи часов прямого солнца. Дома на самой верхней — по два. Хальверитяне почитают эту разницу за главный политический факт своего бытия, и едва ли не за единственный. Выборы у них, когда случаются, идут о свете.

В каждом доме две половины. Одна — впущена в склон, с окошком и дверью, и в ней живут; другая — вырыта позади, в самой толще холма, и в ней мыслят. Комната для мыслей темнее по самому устройству. Очага в ней нет. Стоит стул, да лампа, да иногда — полка. Хальверитяне печальные проводят большую часть часов в комнате для мыслей; хальверитяне радостные — большую часть в передней; мудрые сменяют одно другим ежечасно, а старики и вовсе перестают различать.

Я прожил там зиму. Скажу лишь, что комната для мыслей моя была на верхней террасе, что лампа клала мягкий бурый свет на стену, которую белили однажды и с тех пор не белили, и что иные из лучших мыслей моей жизни я надумал при свече, обращён к той стене.