Os is the smallest civic unit I have catalogued that still considers itself a place. It has one street, two hundred yards long, gravelled. It has one shop, in which the shopkeeper sells, in order of demand: tobacco, candles, lamp-oil, salt, twine, and an unrequired assortment of seeds. It has one tree, an old chestnut, which has a name. It has twelve inhabitants. It has no churches, no school, no hall, no chapel, no roads in, no roads out. The visitor must walk in across the heath from any direction, and walk out the same way.

What makes Os a place, rather than a hamlet that has slipped under the threshold of placehood, is that the inhabitants of Os believe it is one. They hold elections. They draft, every five years, a constitution, which is the same constitution every time, and which begins: Os is a place. They argue, intermittently, about how this is to be understood.

I have a great fondness for Os. I do not know why I have not been there in some years.

Ос — наименьшая из гражданских единиц в моих описях, что ещё почитает себя местом. В нём одна улица, длиною в двести ярдов, посыпанная гравием. Одна лавка, в которой лавочник торгует, в порядке спроса: табаком, свечами, ламповым маслом, солью, бечевой и никому не нужным набором семян. Одно дерево — старый каштан, у которого есть имя. Двенадцать жителей. Ни церкви, ни школы, ни залы, ни часовни, ни дорог в Ос, ни дорог из Оса. Гость должен прийти сюда пеший, через вереск, с любой стороны, и тем же путём уйти.

Местом, а не деревушкой, что просела ниже порога места, Ос делает то, что жители Оса полагают его местом. Они проводят выборы. Каждые пять лет они составляют устав, и устав этот всякий раз один и тот же, и начинается он словами: Ос есть место. Время от времени они препираются о том, как сие следует разуметь.

Я питаю к Осу большую нежность. Не ведаю, отчего не бывал там уже сколько-то лет.